Борис Панкин. Стишата.

Борис Панкин. Стихи. Раннее и 1999-й - 2000-й.

Все, что здесь представлено, постилось в эхоконференцию ОВЕС.РАСТЕТ

Оглавление

Бессезонье
"Опять из морга выносили трупы..."
Перечитывая Мандельштама
"Авиатор по-прежнему пьян, и ангар на замке..."
"Я сижу на игле. Вижу сон..."
"Когда мне останется только лишь пепел и дождь..."
"Мне дождь шептал..."
"Когда я умер, выбирая ответ..."
Гуинплен, чуингам, антрекот...

Посвящения
"Ты встанешь утром..."
Вальс
Памяти Башлачева
Самопосвящение #2
Самопосвящение #1
Посвящение #2
Памяти Дягилевой
Реквием #2
Тополиный пух

Послесловие
Считалочка
"Вот в окне отразились глаза уходящего дня..."
"И опять с овчинку небеса..."
"Вечер трудного дня..."
Блок и немножко скверно
"Бог простит, тоска подаст..."
"Вторая часть балета..."
"Дорогу осилит идущий..."
"Я напишу. Хованов отфильтрует..."
"У меня..."

Раздражение
Осенние гастроли.
"Пили шнапс, портвейн и пиво..."
О любви, торгашеское
"Я буду долго гнать..."
"Не жалею, не зову, не верю..."(XXX)
"Дева тешит с..."
"А сколько их упало с этой крыши..."
Матерная песенка
"Я сама себе давно не верю..."
"В квартире сыро, грязно, тесно..."

...and so on
Идиосинкразия.
"Трещины в потолке..."
Колыбельная для контрас
"Это все нереально, это все не со мной..."
"Мне голос был. Но как-то странно..."
"Я давно не был дома..."
"Ветер забытых не прожитых лет..."
"Вот вам новое имя для Будды..."
"Так хочется бросить все..."
"Вчера курил Беломор..."
"Не пей вина, любимая..."
"Не более чем крепкие стихи..."
"Пусть будет так. Твой образ в янтаре..."

Февральские (2000)
"Замело дороги..."
"Ну, здрасте, страсти-мордасти..."
"Как-то плавно все перетекло..."
"Привычка делать все наоборот..."
"Печальный лебедь медленно крылом..."
"Двадцать какое-то, черт его знает, число..."
"Что плод познания, что яблоко раздора..."(XXX)
"Отвратный век, отвратные сердца..."
"Искусство говорить обиняком..."
(Опыт самопародии)"Тела давно минувших увлечений..."
"Крыша съехала набекрень..."
"Сижу и пью портвейн в чужой квартире..."
"Когда б не лед в душе, не яд в крови..."

Апрель-июль (2000)
"Муха, севшая на малиновое варенье..."
"Вот так дива, вот так штучка..."
"Я сижу на берегу..."
"Куда не кинь, куда не плюнь..."
"Ну, что ты смотришь? Я еще не пьян..."
"Мизантропы пьют портвейн..."
"Ну, что ж, придется сделать перерыв..."
"Как ни крути - выходит поперек..."
"Вымерзаю насквозь, оттого, что такая погода..."
12 ИЮНЯ
"Кому угодно, но не Вам..."
"Выкурю натощак сигарету..."
РЕЧЬ В ЗАЩИТУ ТРОГЛОДИТА
"мало мама мыла раму..."
"Когда, прохладу ощущая кожей..."
"Отпускает плавно, постепенно..."

Бессезонье


***

Опять из морга выносили трупы.
Колокола молчат - час не урочный.
Молчат пророки, пересохли трубы.
Все так не прочно, сударь, так не прочно.

Читает стих Экклезиаст, и губы
Его искривлены бесстрастно и порочно.
Все в этом мире зримо, грязно, грубо.
Но так не прочно, сударь, так не прочно.

Чиста постель и вычищены зубы
Зияет жерло скважины замочной.
Молчит хирург. Опять выносят трупы.
Все так не прочно, сударь, так не прочно.

04.1995


***

Я качался в далеком саду
О. Мандельштам.

Я качался в далеком саду
Колыхаемый утренним ветром.
Я уже никуда не пойду
Никогда, если верить приметам.
А потом я висел целый день,
Потому что садовник в отъезде,
Наводя свою тень на плетень
И вращаясь, как флюгер из жести.

1997


***

В нетрезвом виде авиатор не летает.
О. Митяев
Авиатор по-прежнему пьян, и ангар на замке.
Над Москвою вторую неделю дождливое лето.
Робкий солнечный луч промелькнул и пропал вдалеке,
Словно светлое прошлое... Впрочем, не стоит об этом.

- Грустно как-то, не спится...
- Попробуй принять димедрол.
Может быть полегчает, и сны перестанут тревожить...
- Слышишь, кто-то стучится за дверью. Нет, мимо прошел.
Если это вообще кто-то был, если это не дождик...

Авиатор по-прежнему пьет. От бутылок пустых
И от винно-табачного чада и тесно, и душно.
Авиатор грустит. Дождь вторую неделю стучит.
И холодное лето стекает с небес равнодушно.

1997


***

Я сижу на игле. Вижу сон.
Я не хиппи, не хрон изможденный.
Я - ночной мотылек пригвожденный иглою
К поверхности рамы оконной.
Я сижу на игле, вижу сон.
Я во сне - человек:
Утомленный
Застарелой работой,
Занудой-женой,
Затяжным геморроем,
Безнадежно любимой безумной страной,
Где героем
Автоматом становится каждый,
Кто однажды
Был иглою к стене пригвожден.
Я сижу на игле. Вижу сон.

1998


***

Когда мне останется только лишь пепел и дождь.
Когда мне останется дождь проливной и сны.
Когда мне останутся сны о том что ты ждешь,
О том, что ты ждешь наступления новой весны.
О том, что ты ждешь наступления нового дня.
О том, как ты видишь сияние сумрачных звезд.
Но звезды в тебе не зажгут никакого огня.
И ветер тебе никаких вестей не принес...

Не знающий боли не ведает, что там болит.
Не видевший света не знает закат и рассвет...
...Когда мне останется то, что уже не болит,
Когда мне достанется только лишь то чего нет...

Когда мне останется только лишь пепел и дождь...
Когда мне останется дождь проливной и сны...

1991


***

Мне дождь шептал, что я пропал,
Что от меня осталось только:
Прокуренный и злой оскал,
И четвертной на перестройку.

Картина дна всегда одна,
Портрет к истории болезни:
Приходит мутная волна
Проклятьем прокаженной Пресни.

Сомнений нет: дежурный свет
Не станет больше делать скидку;
Больной и полупьяный бред
Расстрелян будет за политику.

Казенный дом сдадут на слом,
на звон напутственного слова,
на необузданный погром,
на штраф в размере четвертного.

Слова смешны, как наши сны,
Как муки гаснущего лета,
Как отрицание вины
В кругу искусственного света.

И жажда жить, как "может быть",
Как "мент поганый" на дороге.
Дождь предложил на все забить,
Забыть и подводить итоги.

Мне дождь шептал...

24/08/1989


***

Когда я умер, выбирая ответ, -
я попал непонятно куда:
Я видел вдали какой-то странный свет -
то ли факел, то ли звезда.
И я слышал вокруг какой-то странный звук -
то ли плач, то ли вой ракет.
А кто-то такой, то ли БоГ, то ли друг -
сказал мне, что меня уже нет.

И я поверил и стал водой,
а вода превратилась в боль,
а боль обернувшись падучей звездой
поманила меня за собой.
И я пошел за звездою вслед
через годы и города...

Когда я умер, выбирая ответ, -
я попал непонятно куда.

1991


***

Гуинплен, чуингам, антрекот.
Достаю из кармана словечки. -
Я от формы пляшу, раз от печки
В эти стремные дни не идет.

Уплывает к чужим берегам
На пожизненный срок королева.
До свиданья, прекрасная дева.
Антрекот, Гуинплен, чуингам.

И на фоне обшарпанных стен,
В коридоре случайной общаги,
Вывожу, как дурак, на бумаге:
Чуингам, антрекот, Гуинплен.

18.01.2000



Посвящения


***

Ты встанешь утром, как штык.
Ты будешь сильным, как бык.
Ты будешь мудрым, как тысяча змей.
Когда мы выйдем в проем,
Мы с тобою допьем
То, что хлещем уже много дней.
И мы не будем искать то, чего уже нет.
Мы просто спустимся вниз и возьмем сигарет.
Мы не будем читать вчерашних газет,
Пусть читает их кто-то другой.

Твои шаги так легки,
Ведь мы, почти, у реки.
Твои глаза - пара мутных озер.
Когда ты был молодым,
Ты так любил синий дым,
Что можно было просто вешать топор.
Но мы не будем считать, - кто кого перепьет.
И мы не будем искать, кто в чем прав, а кто врет.
Мы, испуганных птиц отправив в полет,
Будем долго курить у окна.

Твое лицо - это смех,
Твои глаза - это яд,
Твое призвание вешать лапшу.
Когда мы выйдем в проем,
мы не вернемся назад,
Но ты как я, а я уйти не спешу.
И мы не будем читать картин на стене,
Мы свернем их в рулон и утопим в вине.
И испуганных птиц в растворенном окне
Мы не будем уже вспоминать.


И мы уйдем в этот путь, -
Не мне меня обмануть,
И не тебе оставаться собой.
Лимоны выжатых лиц,
Бардак обеих столиц -
Все это было, скоро будет отбой.
И мы не будем искать то, чего уже нет.
Мы просто спустимся вниз и возьмем сигарет.
Мы не будем читать вчерашних газет,
Пусть читает их кто-то другой.

1988


***

Вальс

Стихи писали на стекле...
Но разлеталось все в осколки.
Искали Солнце в серой мгле,
А натыкались на иголки.
Спускались заполночь к реке.
Цветы кидали в черный омут.
Дом возводили на песке
И не желали по-другому...

Искали истину в огне.
Травились дурью и водярой.
Подобно лопнувшей струне
Кидались под ночные фары...
Искали клад в чужих глазах,
А находили тьму да стены.
Отказывали тормоза,
Сердца рвались, пилились вены...

Венки плели за упокой -
вода всегда свое получит...
Ночь нависала над рекой,
И звезды прятались за тучи...
Метались искры на ветру,
а находили только воду,
Но дождь закончится к утру,
И Солнце обретет свободу...

Вот только дом размыт дождем.
И тонет горизонт в тумане.
И мы опять чего-то ждем,
Но солнце снова нас обманет.
...в твоих глазах опять стена.
Струна оборвана и снята...
Я знаю: есть моя вина
в том, что исчезло все куда-то...

Вновь над рекою птичий гам.
Слова беспомощным потоком.
Осколки тянутся к рукам,
как руки тянутся к осколкам...

Стихи писали на стекле...

1990


***

Памяти Башлачева

Очищение сном - ощущение синего льда.
Зрело где-то внутри осознанье свободы полета.
В синем небе холодном устала, остыла звезда,
да на снежный асфальт... звездочетам добавив работы.

Что больнее любви? - Это самая страшная боль.
Воскресения нет, если пятница выпала в среду...
Бог, гитара, вино и вина, и венец, и покой -
Все с тобой в этот миг перехода от холода к свету.

На последний полет собирая по крохам тепло,
На февральскую мглу разменяв одиночные нары,
Свой растерянный взгляд положив под стальное стекло,
Завязав в узелок только сорванный голос гитары...

Если горлом любовь - стенограммой исколотых вен...
Если песни твои никогда, никого не жалели...
Если давит виски окруженье безжалостных стен...
И бессмысленно ждать возвращения новой капели...

Нарывает весна в разбухающих почках и льдах.
Холода отошли, заровняли ухабы и ямы...
Но осталось вина, как засохшая кровь на столах.
И молчит телефон... И, по-прежнему, настежь все рамы.

1988,89.


***

Самопосвящение #2

Фонарный мутный свет снаружи словно масло.
Прокралась снова ночь в холодное жилье.
Свеча на подоконнике вчера еще погасла.
Мой опустевший дом - проклятие мое.

Молитвенный угар распятого сознанья
опущен в суету осеннего дождя...
Мне снова не уйти. И все мои старанья,
захлопнув двери в дом, из дома уходя...

Из дома, как в бреду, в бардак пустой беседы,
в пастельные тона бордельной суеты...
Мне снова не уйти... Крадется ночь по следу.
И мутный дождь спешит замыть мои следы...

Когда, однажды, ты, желая очищения,
попробуешь вернуть тепло в остывший дом...
Но не найдется сил... Дождь. Сумерки осенние.
И непролазный мрак под каждым фонарем.

1990


***

Самопосвящение #1

Я сегодня забыл проснуться.
Я не слышал, как звенел звонок.
Я видел, как улетают птицы.
Я не знаю, когда тронется лед.
Я помню, как умирали деревья.
Я видел, как уснули дома.
Я знаю о том, что снова пришла Зима.

И я точно знаю, что необходимо
Спать еще несколько долгих дней.
Чтобы выжить в эту Зиму -
Нельзя любить, невозможно хотеть.
Очень сложно остаться в живых,
Когда под ногами лед,
Когда ты один, когда никто не придет...

Я уснул еще вчера,
Я уснул, когда над Заливом дул ветер.
Я не верю в то, что я воскресну
раньше, чем наступит Весна,
раньше, чем воскреснут деревья,
раньше, чем проснутся дома,
раньше, чем откинет копыта Зима.

А пока что мне необходимо
Спать еще несколько долгих дней.
Чтобы выжить в эту Зиму -
Нельзя любить, очень сложно хотеть.
Невозможно остаться в живых,
Когда вместо сердца лед,
Когда ты один, когда никто не придет...

Я сегодня замерз.
Или, может быть, просто остыл.
В отражении звезд
Мне мерещится холод могил.
Этот лютый мороз.
Состояние ниже нуля.
Я остыл,
Я замерз.
Я устал.
Это, даже, не я...

Но я точно знаю, что необходимо...

01.1991


***

Посвящение #2

Белый снег чем то похож на твои ладони.
Зимний лес видит сны, просыпаться не хочет.
Если смотреть на тебя,
Долго смотреть на тебя,
Можно наверно понять, что такое горечь...

Завтра. Утром. Встанет Солнце.
Завтра солнце встанет,
Значит, небо будет
чистым.

Лунный свет чем то похож на твою улыбку.
Бродит Ночь, в темные окна смотрит печально.
Если смотреть на тебя,
Долго смотреть на тебя,
Можно, наверно, понять, что такое отчаянье...

Завтра. Утром. Встанет Солнце.
Завтра солнце встанет,
Если небо будет
чистым.

Если снег снова похож на твои ладони,
Значит день снова настанет и будет холодным.
Если уснуть в эту ночь,
Пытаться уснуть в эту ночь -
Можно, наверно, забыть все, что будет сегодня.

Завтра. Утром. Встанет Солнце.
Завтра солнце встанет,
Значит, небо будет
чистым.

Если завтра встанет солнце,
значит, небо будет чистым.
Если небо будет чистым,
значит, завтра встанет солнце.
Значит, завтра...
Значит, встанет...
Значит...

Отблеск звезд напоминает взгляд твой скользящий -
Так, свысока, смотрит на всех холодная полночь.
Если уснуть в эту ночь,
Пытаться уснуть в эту ночь -
Можно наверно понять что такое беспомощность...

Завтра. Утром...

1991


***

Эта Осень - мой золотой приход.
Непрерывный дождь беспощадно льет.
Бесконечной ночью так хочется жить,
но никто не пытается тебя тормошить.
И опять - 25, чужая война.
Кому это нужно, когда стена и Осень.

Если выход прост, значит это круг.
Безнадежна нежность беззащитных рук.
Полновесных капель монотонный бег -
это та же прорва ненасытных рек.
И опять - 25, чужая война.
Кому это нужно, когда сплошная Осень.

Пожелтелый лист - это тоже смерть.
Золотая Осень, невозможность петь.
Оголтелый ветер на конец Весны -
это так нежданно - золотые сны
И опять - 25, чужая война.
Кому это нужно - кругом сплошная Осень.

И какой резон в том, что в небо мост,
в то где нет ни боли, ни беды, ни звезд.
По стеклу - по полю, словно русла рек...
золотая воля, золотой побег...
Но опять - 25, чужая война.
Кому это нужно, когда сплошная осень.

13.05.91


***

Реквием #2

Светлая память свихнувшимся в гулкой ночи.
Им не помочь, не спасти их - кричи, не кричи.
Это единственный путь. Эта чаша до дна.
И невозможно свернуть от стены до окна.

Книжные мальчики - авторы вычурных схем -
сказки обманчивы - выжить дано, да не всем -
дикие выходки - глупо, как боль, как психоз -
гибель на выдохе в лютый, как выстрел, мороз.

Лето достанется Солнцу, Огонь - Кораблю...
Лето однажды вернется, я потерплю.
Кто-то смеется: "Вот крест твой. Ты будешь распят.
Предан и проклят, и продан, и, даже, не снят."

Но что ж так безрадостно мертвое зеркало глаз?
Кто нам подаст вина, это ли вылечит нас?
Что нам достанется кроме безумства Луны...
тянется, тянется нить от окна до стены.

Книжные мальчики - чистая святость души.
Так ли вы начали, стоит ли в омут спешить?
Книжные мальчики сводят с концами концы...
Книжные мальчики, книжные горе-юнцы.

1991


***

Тополиный пух, как Город -
удушающ и назойлив.
Город режет слух, как бритвы
разрезают чьи-то вены.
Эти вены поддаются,
раскрываясь как бутоны...
...Чьи-то нежные фиалки,
чьи-то ласковые розы...

Ранним утром хмурый ветер
пролетит над Летним Садом
тополиный пух поднимет
и разбудит этот Город...

Солнце встанет и увидит,
что вчера еще завяли
чьи-то нежные фиалки,
чьи-то ласковые розы...

1990


Послесловие


***

Считалочка (Приступ сезонного оназма)

На балконе, как на троне,
чистит красный апельсин
не Кокосов, не Сталлоне.
В луже рыжий мячик тонет.
Среди сумерек один
Выхожу в промозглый вечер
Под покровом аки тать -
То ли кто придет на встречу,
То ли мне заняться нечем.
Типа осень, твою мать.
На балконе конь в попоне,
под балконом грустный вид:
Буйный ветер ветви клонит,
Падший лист по лужам гонит.
В общем осень. СуЕциТ.


***

Вот в окне отразились глаза уходящего дня.
Диск луны в эту ночь мне покажется слишком уставшим.
Мне твой возраст укажет на то, что ты чище меня,
А твой голос укажет на то, что я истинно старше...

И наверно мне жаль, но так будет, и есть ли вина,
Если наша судьба не зависит от силы терзаний...
Все - равно... я раскаюсь как только исчезнет луна
За кирпичный массив ПостАмпирных уродливых зданий...

Но пока в полумраке твой голос чарует меня
Две свечи оградят нас с тобою от боли и фальши
В глубине твоих глаз отражается море огня
И... уже не понять... и уже не понятно, кто старше.

1991


***

И опять с овчинку небеса.
И опять я слышу голоса. -
Как хрусталь в звенящей тишине:
"Не хочу! Не подходи ко мне."

И колючий страх в твоих глазах.
Милая, откуда этот страх?
Милая, откуда эта боль?
Что с тобой случилось, что с тобой...

Бесполезно, поздно ждать ответ,
Глядя в глубину прошедших лет.
Не тоскуй, душа моя, не плачь. -
Говорят, что время лучший врач.


***

Вечер трудного дня.
Пустая квартира.
Не зажигаю огня.
Видик. Де Ниро.

Снаружи минорный свет.
Ночь, пол второго.
Мне одиноко? Нет!..
Просто херово.


***

Блок и немножко скверно

Недавно был в приделе Иоанна. -
Темно и сыро, - опустелый грот.
Та девушка, что так была желанна,
Увы, в том хоре больше не поет.

И я не то, чтоб у трактирной стойки,
Но, все же, без картонного меча...
От сердца к коже, как от ложа к койке.
От гимна солнцу к лампе Ильича.


***

Бог простит, тоска подаст,
Наш роман дойдет до точки, -
Пол словечка, четверть строчки,
Зимний вечер, ломкий наст...

Зябнет ангел на ветру,
Меркнет свет в конце тоннеля.
Мы не то чтоб не сумели, -
Протрезвели поутру.


***

Живите дальше
Роман Неумоев


...Вторая часть балета "Марлезон".
Второй сезон недужит королева.
Ее ведет, как водится, налево,
А долг велит. И значит не резон.

Запретный плод не радует. Уста
Сих менестрелей яд вливают в уши.
Не слушай их, любимая, не слушай.
Любимая, я тоже "так устал!".

Я, точно так же, вижу те же сны:
Мое "прощай", твой уходящий поезд,
Мелодию "мамзель танцует..." Повесть
Окончена, здесь нет ни чьей вины.

В стакане чай. В наушниках ГО.
Не плачет дом из черного металла.
Любимая, я знаю ты устала,
Но мы прорвемся, - это ничего...

Но мы прорвемся... Это ничего,
Что нет в душе гармонии и лада. -
Мы выжили в эпоху листопада,
Переживем и это Рождество,

И Новый Год... Что ж давит так виски
Отчаяние пополам с тоскою...
Пожалуйста, прошу тебя, не стоит
Он слез твоих. А я твоей тоски.

25.02.00


***

Дорогу осилит идущий пешком от Китая,
Желательно раком, с глубокого похмела.
Сжигая мосты, и следы за собой заметая...
Такие дела, дорогая, такие дела...

Да что нам похмелье, - нам ветер в горбатую спину.
Уйти на рассвете, оставив Пекин за стеной.
Великой. Китайской. И сгинуть в лихую годину.
А что ты хотела, Чтоб рок обошел стороной?


***

Я напишу. Хованов отфильтрует.
Ты скажешь: "В тему...",
"Не грусти...",
"Пока..."
Приятель молча пальцем у виска,
Покрутит и подумает: "Дуркует",
А вслух предложит: "Может быть пивка?"

И будет пиво, будет литр водки,
Для дам немного легкого винца,
На безымянном тает след кольца.
И пОутру случайные находки,
Помады след, подглазья в цвет свинца.

Какая гадость эта наша рыба,
Залитая взаимным слоем лжи.
В подъезде лифт считает этажи.
Рука дрожит. Любимая, спасибо,
Что ты была и есть. Рука дрожит.


***

У меня любимая работа,
Верные, надежные друзья,
Теннис в среду, сауна в субботу,
Дружная и крепкая семья.

У меня начальник терпеливый,
Умница красавица жена,
И в душе прекрасные порывы.
Так какого ж мне еще рожна?


Раздражение



***

Осенние гастроли.

...Осторожное эхо молчит, ибо незачем вякать,
Раз идут проливные дожди, и листва на земле.
Это поздняя осень - туман, непогодица, слякоть,
Потускневший, остывший янтарь на сосновом стволе.

Это поздняя осень... Затих за стеной Буратино.
Недоумок Пьеро полусонно бормочет сонет.
Обожрались грибов Арлекин, Артемон и Мальвина -
Каждый видит свое... За окошком безжизненный свет.

Фонари за окном? Или светится морок болотный?
Ну откуда тут лампы - заштатный занюханный клуб...
Балаган на мели, ибо зритель идет неохотно.
Утонул Дуремар, и прокис черепаховый суп.

Одурела вконец - с Артемоном флиртует Мальвина.
Буратино распух от дождя и не может ходить.
Недоумок Пьеро... Арлекин - недоносок, скотина...
Все дороги размокли в кисель - не пройти, не уплыть.

Остается сидеть, ожидая у брода погоды.
Плесневеют усы. Заплывает застуженный глаз.
Прозябает в Стране Дураков с Балаганом Уродов
Ненасытный и жадный злодей - Карабас-Барабас.


***

Пили шнапс, портвейн и пиво.
Говорили ни о чем.
Ты хотела быть счастливой.
Я хотел быть ни при чем.

Ночь смотрела вниз блудливо.
Соловей свистел в кустах.
Ты хотела быть счастливой.
Я рассчитывал на трах.

Я ушел не попрощавшись,
Забросав следы листвой.
Ты хотела, детка, счастья? -
Думать надо головой.

1997


***

О любви, торгашеское

ST> Твои глаза, как черные агаты,
ST> Которыми я торговал когда-то.
Sanуa Tihiу


Твои глаза, как два агата -
Я ими торговал когда-то.
Лица классический овал -
Я этим тоже торговал.
Осанка, шея, груди... даже
Твои подмышки шли в продажу.
Приятно вспомнить до сих пор -
Я был хороший сутенер



***

Люблю все то, что постится в ОВЕС.
(с)LLeo


Я буду долго гнать. Велосипед
Стоит в сарае. Я на нем не езжу,
Мне некогда, - я постоянно брежу:
На завтрак, ужин, полдник и обед.


***

Не жалею, не зову, не верю.
Реки вспять, обычно, не текут.
Уходя, мадам, закройте двери.
Здесь не тут, мадам, и там не тут.

Тихий день, сентябрь на излете.
Не хочу ни счастья, ни забот
Не ебет, мадам, как Вы живете,
И смятенье Ваше не ебет.

Ша, мадам, ни слова, ни полслова -
Каждый миг молчанья - по-рублю.
Ни к чему нам ворошить былого.
Я, мадам, Вас больше не люблю.


***

Дева тешит до известного предела.
И. Бродский


Дева тешит с огоньком и неуемно.
Это ж надо, сколько в ней энтузиазма.
Интересно быть распутной и нескромной...
Любопытствуй, дорогая протоплазма.

Приучайся в этой жизни быть собою
Пока ветер в голове и радость в теле.
...эта родинка над верхнею губою...
Я не грубый. - Я все вру, на самом деле.


***

В эту ночь одна дорога - камнем вниз -
Об земную твердь душою неприкаянной.
Nastya Vishnevsсaya (2:5020/118.64)

И вопль женщин всех времен:
Мой милый, что тебе я сделала"
М. Цветаева


А сколько их упало с этой крыши.
Не так чтоб слишком, но вполне достаточно.
Ночь. Полная Луна. Под полом мыши
скребутся вдохновенно и загадочно.

Через бордюр картинно и обиженно
перемахнуть и шмякнуться отчаянно -
чтоб брызги в стороны и чтобы мозги вышибло -
покончить в раз и с горем и с печалями.

Так по ночам - то в дождь, то в полнолуние -
летят они, как сливы перезрелые.
Гляжу на них и думаю: "Безумие?
Иль просто бред?" Но ни чего не делаю.

1997


***

Меня тут, давеча, написАть что-нибудь легкое, танцевально-попсовое, но без мата попросили. Увы мне, без мата не вышло.
ЭПИГРАФ ДЛЯ ПЕСЕНКИ

> Суперно! Борис, ты пиздец.
> Ваш D. Yatsutko.

Вчера со мной случился я.
Я. И больше ни хуя.



ПРИПЕВ ДЛЯ ПЕСЕНКИ

До свиданья, до-сви-да-нья,
Ебанутое созданье. -
Я уже пришел в сознанье, -
До свиданья, до-сви-да-нья.
Так что, детка, не пизди -
Расставанье впереди.
Расставанье, расставанье,
Расставанье впереди.


КУПЛЕТЫ ДЛЯ ПЕСЕНКИ

(здесь припев)

Жили-были, не дружили,
Каждый холил свой шесток,
Но однажды перепили,
Алкоголь пошел не впрок.
Я лечил твои заебы,
Ты глазела на меня...
Где же ты "любовь до гроба"? -
Вот такая вот попсня...

(здесь припев)

Целый год играли в прятки
У прохожих на виду:
То на лестничной площадке,
То на крыше, то в саду. -
Что б никто не догадался,
Что б никто не засчитал...
Ты пропала, я остался;
Ты вернулась, я пропал...

(здесь припев)

Ангел мой, свежо преданье,
Но желанья больше нет,
До свиданья, до свиданья.
Мужу пламенный привет.

(и здесь припев)


***

Я сама себе давно не верю,
Хоть и помню - это было так:
Olga Vedernikova (2:5020/600.55)


Я сама себе давно не верю,
Хоть и помню - это было так:
Уходя, он громко хлопнул дверью.
Я вдогонку бросила: "дурак!"

И глядела вслед ему устало.
Бормотала: "Чокнутый Пьеро..."
А потом, как водится, рыдала
Под Бизе, затем под "Болеро"

И когда закончилась кассета,
Приведя в порядок внешний вид,
Я решила: напишу про это.
Вдруг он прочитает, паразит.

На душе, авось чего проснется,
Если он прочтет, как я грущу
Без него... И он ко мне вернется...
Вот тогда я страшно отомщу.



***

Дома меняются украдкой
И сыплется ответов грязь.
Для света остаюсь загадкой
И сам с собой теряю связь...

(с) Siman Malov 2:5094/1.2

В квартире сыро, грязно, тесно.
На улице давно ни зги.
Для мира остаюсь безвестным
И сам себе гружу мозги.

Порой докажешь теорему
И словишь форменный экстаз.
Но обломаешься на тему:
Опять один, как в прошлый раз.

Над морем склочно вьются чайки
Торгует шуз месье Вержу
Себе рассказываю байки
И сам себя туфтой гружу.


...and so on

***

Идиосинкразия


Как услышишь где слово декабрь -
Так и помянешь Ди Каприо
Тихим недобрым словом.

Крошка Ди
Играл в Ти-
таник.
Жаль, что он не утонул.


***

Трещины в потолке,
в отличии от следов на песке,
с годами становятся четче
и, подобно линиям на руке,
что-нибудь да пророчат.


***

Колыбельная для контрас

Это последние лет девять :) потенциальный хит. Знакомые "рокеры-грибоеды" :) все грозятся мне электрический вариант показать. Генка Дегрик музыку придумал, а мы с Бельцом как-то за пару часов слова накидали.
(с) Ушаков В.Е. (UWE) - название.
(с) Борис Панкин, Сергей Белец ( Сап-са-дэ ) - слова.
Синий туман винтом на снег ложится.
Белый баран по небу к звездам мчится.
Он наркоман - ему пора лечиться.
Бьет в барабан облезлая волчица...
Это обман все это только снится...

Что мне Кобзон, когда мой сон ментален -
Он обречен скитаться между спален -
словно нейрон в полях чужой печали,
словно патрон в который закачали
целый галлон двууглеродной стали...

Письма в пыли витают словно листья,
дом замели, на облаках зависли...
Губы твои, как роковые числа.
Запах АИ на сцене пьют артисты...
Не назови мой сон лишенным смысла.

Слышишь - шаги, и воют псы на башне -
Это круги рисует новый маршал.
Праздник тоски справляет лист опавший.
Танец пурги сегодня станет старше,
Чем ходоки на безысходном марше...

Белый паром за облака отчалил.
Этот мой сон... зачем он так локален.
Дом окружен огнями грязных спален,
но почтальон в мой сон уже доставлен.
Полночь - закон, для тех кто нереален.

В царстве - Аид... Там правит бал царица.
Пусть она спит, пусть ей мой сон приснится.
Полночь дрожит, как солнце, на ресницах.
Тень сторожит забытую страницу...
Все это бред... Все это только снится...

1990


***

Это все нереально, это все не со мной,
Это было когда-то, это было как будто.
Это Осень пришла и стоит за спиной
У меня.
И роняет минуты.

Эта Осень сегодня приступит к игре,
Репетируя музыку траурных маршей.
В это время, быть может, я стану мудрей
И спокойней.
А стало быть - старше.

Исчезают минуты в опавшей листве,
Словно легкая дымка в холодном рассвете,
Словно поиск решений и словно ответ
На вопрос.
Да и кто мне ответит.

В это время уходит тепло в никуда
За опавшей листвой, за пронзительным ветром,
Исчезает, как будто сквозь пальцы вода,
Навсегда.
Отголоском ответа.

Это было когда-то. - За тысячи лет
До того, как Зима укрепила редуты -
Ветер гнал облака, Осень куталась в плед
И пыталась
Согреться, как будто.

1991


***

Мне голос был. Но как-то странно -
как будто падал с высоты.
И выплывали из тумана
твои небесные черты.

Молчала ночь завороженно.
Мир очарованный застыл.
Звезда скатилась с небосклона.
И понял я - мне голос был.

1991


***

Я давно не был дома.
И вот я вернулся,
но дома не стало.
Я редко ходил на работу.
И однажды во вторник я был уволен.
Господи!
Боже!
за что эта Карма?

1990


***


Ветер забытых не прожитых лет.
Пепел задушенных, выжженных дней.
В зеркале Город, которого нет.
Город, похожий на город теней.
Из темноты начиная полет
Время всегда мне напомнит о том,
кто пассажир здесь, а кто здесь пилот,
кто здесь случайно, а кто ни при чем.
Если Весна - это новый приход.
Если Зима - только вычурный сон.
Значит, в том Городе кто-то живет.
Но почему-то молчит телефон.
Кто-то в смятении ищет свой путь.
Пеплом кружится и падает снег.
То, что забыто, опять позабудь.
Время во тьму продолжает свой бег.

1990



***

Лео как-то решил, что это на "Атас" Любэ написано. Написано под впечатлением августовских событий 91 года.
Вот вам новое имя для Будды,
Вот вам сочный изысканный цвет,
Вот вам залежи битой посуды.
Словоблудие! Сущности нет!

Осторожная поступь пантеры,
как тепло ускользающих рук.
Это новая формула веры.
Снова чушь! Заколдованный круг.

Это бледно-зеленое небо.
Эта вонь вездесущих болот.
Вот вам новая формула хлеба:
Боль. Надежда. Любовь и Оплот!

Вот вам новое имя и знамя,
Вот вам твердый уверенный шаг.
Кто-то черными машет крылами,
Да глумится облезлый кошак.

Снова бред! все пропито и спето,
Жизнь бездарна, как прожитый день.
Догорает в руке сигарета.
Пыль да пепел, стряхнуть его лень.

Вот вам новое свежее слово,
что к сердцам через годы летит:
Ничего не осталось святого,
Ни черта за душой не найти!

Только пепел кружится над нами,
Словно Будда, знать истина в нем.
Кто-то черными машет крылами.
Кто-то черный играет с огнем.


***

Руки не доходят до ума довести

Так хочется бросить все, уйти непутевым путем в потемки...
Растерянная любовь, звенящая, как мотив рок-н-рола.
Истерзанная гроза, упрятанная сто лет в застенки.
Кипящая в связках боль, следящие за тобой глаза их.

Химера ведет меня. И вот уже 25 как путь мой
Оставленный за спиной, мешающий мне дышать, вернется.
Вернется и эта соль. И стая прощальных птиц отчалит...
Печален чужой пейзаж в раскрытых страницах любви и веры.

Рывок от стены к стене не станет гасить восторг полета.
Веревка всегда впритык. - Кадык не сглотнет беды на волю...
Ловилась ли здесь заря? Заряжен ли твой алмаз заботой?
Забыт ли... или забит? И плотно ли он в твоем патроне?..

Нетронутый белый белый снег... Ветра завели свою волынку.
Какая ни есть вода, а все таки здесь своя свобода.
Повесить сюда портрет - на каждой стене свои знамена.
Вина не найдет воды, когда ее брать уже просто негде.

И я не играю роль, я просто привык к постоянной жажде...
Река пересохла в ночь, когда кино завели сначала.
Вернись в лабиринты льдов! Оставь, не стирай чужие слезы...
Забытый мной рок-н-ролл играли вчера на чужом рояле.
И я б его рад сыграть, но я позабыл слова и ноты.
Вернется ли он когда... с весной и теплом, вслед за чистым небом...

Снимающие кино видят всегда только то, что видят.
Вино, превращаясь в лед, останется все же таким же терпким.
Продукт воспаленных снов реален только в твоем сознанье.
Итог пролетевших стрел, направленных в небо, всегда печален...

Отчалив в который раз, я жду не дождусь своего крушенья.
Кружится осенний лист, снижаясь быстрей, чем растает холод.
Звезда, замерев в тоске, на серый асфальт упадет слезою.
Закрой! Не смотри, как смерть ее настигает и ловит в сети...

Теснятся ряды картин... Я видел тебя в этом белом наряде.
Но то, что в моих руках, однажды будет разбито мною -
Я знаю, что я хочу, но это случится помимо воли...
Растерянный свет звезды меня доведет до финала драмы.

Возьмите меня с собой - мои забавы забыли меру -
Больной он всегда больной, каким бы пьяным вчера он не был...
И стая прощальных птиц не сможет помочь в небеса подняться.
И я навсегда забыл слова и мотив моего рок-н-ролла...

1989


***

Вчера курил Беломор,
Сегодня курю МальбОро.
Вечер так же изменчив,
Как и мои пристрастья.
То капает дождик с неба,
То ветер с севера дует...
Нет в этой жизни счастья.
Да и покоя нет.

1997


***

Не пей вина, любимая, не пей! -
Я подмешал туда тебе мышьяк!

...да будет так.
Аминь.
Да будет так.


***

Не более чем крепкие стихи.
Не менее чем десять лет насмарку.
Мороз. И снег скрипит, и как-то жарко, -
Должно быть спирт, рецепты от сохи.

С небес луна ущербная огарком
Морозной ночью звезды так тихи.
Не более чем ворох чепухи.
Не менее чем десять лет насмарку.

10.01.2000



***

Пусть будет так. Твой образ в янтаре
прошедших лет, почти, не замутнен
Холодным "Нет". Категоричный тон
Звучит иначе в памяти. И в ре-
зультате - ретушь, глянец, лоск,
романтика, которой не... Судьба:
Вчерашний день лелеять, да ходьба
По кругу. Иссушающие мозг
Воспоминания.

24.12.1999



Февральские


***

Замело дороги.
Вымерзли кусты.
Зябнут руки-ноги.
Улицы пусты.
Где-то минус тридцать,
Лютая зима.
Ну как же тут не злиться,
Не сходить с ума.
Кошка-недотрога
Смотрит из окна.
Как мне одиноко,
Думает она.
Как кругом убого,
Только снег и снег.
Так можно ненароком
Скоротать весь век.
Только лед и стужа
Ажно вся дрожу.

Кисонька, послушай,
что тебе скажу:
Подожди немножко,
Придержи азарт.
Станешь драной кошкой -
Скоро грянет март.


***

Ну, здрасте, страсти-мордасти.
Брызгами, горстью монет
Бьется бокал на части,
На счастье, которого нет.
Как не смешно и глупо,
Стиснут бокал в руке.
Горе кусает губы,
Бьется душа в тоске.
И прямо в руках на части,
Отчаяньем на паркет,
Бьется бокал на счастье,
Которого больше нет.


***

Как-то плавно все перетекло
В категорию случайного родства.
Муха вяло тычется в стекло,
Это ж надо, до сих пор еще жива.

За окном давным-давно белым-бело,
Кружева плетет завьюженный февраль.
Как-то плавно все перетекло
Из отчаянья в спокойную печаль.

Крепкий чай с утра, уютно и тепло.
Скоро март, а там и лед снесет Нева.
Как-то плавно все перетекло
В категорию случайного родства.


***

Привычка делать все наоборот
Тоска об лед, суровая зима,
Схожу с ума, мне, говорят, идет.
Как идиот с ума схожу, с ума.

Привычка видеть в начинаньи крах. -
Обвал в горах, небесный камнепад,
Что мне мои плоды в твоих садах
Когда в душе и трус, и мор, и глад.

Когда звезды неверный свет ведет
В края, где ужас соляных столбов
Вгоняет в ступор... Все наоборот.
- До встречи, милый, милый ты здоров?

- Здоров, конечно, что мне этот лед
И глаз твоих холодная печаль,
Мне, говорят, безумие идет...
- Ну, что ж, до завтра, милый, не скучай.


***

Печальный лебедь медленно крылом.
Ему лететь лениво, стремно, влом.
Он вспоминает тот и этот дом
и понимает - все одно - противно -
Типичный сплин замешанный на том,
Что гусь не гусь, но волки за кустом
И под горой. И щебет об одном
И том же в каждом доме. Зимней

Порою, после долгого пути,
Средь ярких экзотических картин,
Где и намека даже не найти
На сходство с тусклым северным пейзажем,
По прежнему накатывает сплин,
То коршун в небесах, а то павлин
Орет, как оглашенный муэдзин
с утра пораньше с минарета. Даже

Не радует обилие еды,
И он опять тоскует у воды...
Я мог бы вам подобной ерунды
Нагородить еще с полсотни строчек.
Но ограничусь меньшим их числом
Мне далее писать об этом влом.
Поэтому пока, адью, шалом,
А так же сорри за неровный почерк.


***

Двадцать какое-то, черт его знает, число...
Слышится звон, - это бьется в осколки посуда,
К счастью, должно быть, соседу опять "повезло", -
Судя по звуку хрусталь, ваза весом в пол пуда.

Ну, да и ладно, окрепнет в неравной борьбе,
Может на пользу ему, что жена истеричка...
Так и сижу я, под звон хрусталя, и тебе
Письма пишу, за сегодня второе... Привычка

Складывать в стол, на досуге сто раз перечесть,
Вычеркнуть лишние знаки, поправить повторы...
Чу, иссякает хрусталь, но фарфор еще есть,
И, есть подозренье, - надолго не хватит фарфора.

Двадцать какое-то... Письма пылятся в столе.
Надо ли их отсылать, и кому это надо, -
Скучная сказка о том, как однажды белел,
Там далеко-далеко, и, на фоне заката,

Сгинул в борьбе, на далекой чужбине пропал, -
То ли на риф наскочил, то ли стал чьим-то призом,
То ли нашел, что когда-то, по-дури, искал,
То ли не смог себе выдать обратную визу.

Двадцать какое-то... Плачет на солнце февраль
Жалко ему уходить, вот и плачет, бедняга.
Горько рыдает соседка за стенкой, ей жаль
Чайный саксонский сервиз, ее мучит люмбаго,

Сплин и хандра, и тоска, (тяжело целый день
Ваньку валять, разгоняя безделье и скуку)
А так же мигрени и прочая женская хрень.
Встречу соседа, пожму, обязательно, руку...

Так и живем-выживаем, всем бедам назло.
Век коротаем в борьбе, плавим золото с медью.
Двадцать какое-то, черт его знает, число,
Черт его знает какая страна и столетье.


***

Что плод познания, что яблоко раздора,
Как не крути, - кончается бедой:
То гений погибает молодой;
То Ева покрывает всех позором;
То Троя накрывается пиздой.

От Ганы до пролива Лаперуза,
От пляжных лежбищ, до Чукотских трасс,
В любой беде, практически, ан масс:
Шер ше ля фам, как говорят французы,
Ищите бабу, говорят у нас.

Ищите и обрящете однажды,
И будет вам и белка, и свисток.
И булка с маслом, вот такой кусок.
И грабли в лоб, за счастье если дважды.
А так же скромный синенький платок.


***

Отвратный век, отвратные сердца,
И лам-ца-дри-ца плавно в гоп-ца-ца
Перетекает и вливается

В настырный хор осатанелой лжи.
Радеет о спасении души
Холеный вор, И снова учит жить

На муки осужденный Агасфер,
Отвратный век. И каждый лицемер -
Борец за правду, но на свой манер.

И каждый потрох, каждый сучий гад
Радеет за свою дорогу в Ад, -
Что Харя Кришны, что маркиз де Сад.

И каждый шизо-мазо-нарко скот
Своей дорогой подыхать зовет,
Что бизнес-твари, что элитный сброд -

Все - суть гримасы одного лица, -
Кривляются, выеживаются.
Отвратный век, отвратные сердца.


***

Искусство говорить обиняком
И мастерство уклончивых ответов...
Ты где так долго был? Увы, Джульетта,
Колесный транспорт бастовал все лето.
Поэтому пришлось идти пешком.

Из пункта "А" до точки рандеву,
Через Москву, от Кушки до Пекина,
Я так спешил, любезная Мальвина,
Увидеть Вас и в колыбели сына.
Но вырос сын и укатил в Москву.

Возможно, что я даже с ним знаком. -
В пути сменил я не одни штиблеты -
Полсвета - годы, люди, километры...
Ах, мастерство уклончивых ответов,
Искусство говорить обиняком.


***

(Опыт самопародии)

Тела давно минувших увлечений.
Ладони, губы, слезы и слова...
Я круто начал, я наверно гений,
Я - Genius, виват же мне, Виват!
Как увязать две строчки, что в начале,
В размер и рифму, не теряя суть.
Вперед! В луга небесной пасторали.
Я знаю где и как, я понял путь.
И в тех лугах мы будем пить Мадеру,
И будем делать, как его, глинтвейн.
С собой возьмем мы Надю, Любу, Веру,
Палатку, спальник, пару кораблей,
А так же пару пачек Беломора,
Что б можно было песни выдувать.
Мы будем петь дуэтом, трио хором...
Здесь пробуксовка, чо б зарифмовать...
А наплевать, с пивОм и так потянет.
Я Genius! Отбросим ложный стыд!
Кто не согласен - полем, лесом, в баню...
Поэт кропает, вдохновенье спит.


***

Крыша съехала набекрень,
Третий день чудит голова.
Тень наводится на плетень,
Но не складывается в слова.
Все запутано, словно след
Зайца пуганого в лесу.
Кто главнее? Дама? Валет?
Полный бред! ...десятку к тузу,
Ибо тянется, ясен пень!
Птица-пьяница пьет коньяк.
Тень наводится на плетень.
Все неправильно, все не так.


***

Сижу и пью портвейн в чужой квартире,
Курю траву, и слушаю "Пикник",
И наблюдаю в зеркале: двойник
Нам на двоих один косяк мастырит.

Он забивает в полную длину,
В пустую гильзу из-под Беломора
Отборной дури... Нынче до упора
Ему со мной... Пока я не усну.

Трава, портвейн, "Пикник"... В пустой квартире
Огонь, вода, эфир... Пора окно
Давным-давно открыть, проветрить, но
Ломает так, что в этом стремном мире

Причина вряд ли сыщется - покой
Сейчас важней. Хотя бы и такой.



***

Когда б не лед в душе, не яд в крови,
Когда бы ты меня от бед хранила,
Быть может я б и выжил. Но, увы,
Я похоронен где-то в устье Нила.

Под строгою плитой известняка,
Под тяжестью стотонной пирамиды,
Вмурованный надежно, на века.
И что под ней все беды и обиды.

А что под ней? - Покой и тишина.
Суровый сфинкс надменно смотрит в точку.
Гвидон усердно взламывает бочку.
И бездна смотрит в пустоту без дна.


***

Муха, севшая на малиновое варенье,
В трехлитровой банке с оным
отыскала себе могилу.
Десертику захотелось дурехе,
не тут-то было! -
Жадность рождает бедность,
повышает давленье;

Вынуждает неврозы, раздражительность без причины;
Провоцирует зависть, злобу, желание поживиться;
Дает осложнение на здоровье - инфаркт, больница;
Увеличивает вероятность внезапной кончины.

Например эта муха,
что так нахально
Жила без спросу,
жужжала над каждым ухом.
Пока не попала в банку, Эх, бляха-муха,
Так плохо кончить! Глупо, не эпохально.

Мордой в сладкое нечто,
в пАтоковую трясину.
Муха, нашедшая в банке безвременную кончину.


***

Вот так дива, вот так штучка
томно улыбается.
Я вчера пропил получку,
Извини, красавица.


***

Я сижу на берегу.
По воде идут круги.
Не могу поднять ногУ,
Потому, что без ноги.


***

Куда не кинь, куда не плюнь - бардак
И сколько не тверди себе "ом мани..."
В кармане грош, алтын, потом пятак,
Двугривенный. И вновь сквозняк в кармане.


***

Ну, что ты смотришь? Я еще не пьян.
Стакан в моей руке пока уместен.
Все тихо, мирно, в меру, честь по чести.
Вполне цивильно, чудный ресторан.
Никто не вздорит, не гони волну.
Халдеи все, как по подбор, в проборе.
О! Если б взгляд твой стал бездонным морем,
Я б захлебнулся и пошел ко дну.
Ну, что ты смотришь? Я еще не пьян
Еще сто грамм и будет под завязку.
Ты так хотела былью сделать сказку
Увы, принцесса, вышло - не фонтан.
Тебе достался пьянь, а не герой, -
Бесстыжий бабник с низменной моралью.
О, если б взгляд твой стал разящей сталью
Ты села бы давно по "сто второй"
Или какая там сейчас статья...
...искусство постиженья бытия.


***

Мизантропы пьют портвейн.
Атеисты пьют коньяк.
Водку пьет гроссмейстер Лейн.
Я ж не выберу никак.


***

Ну, что ж, придется сделать перерыв,
Поразмышлять о бренном на досуге.
О доблестях, о верности супруге.
Обдумать все... И удержать порыв.


***

Как ни крути - выходит поперек.
Вино не впрок, да и вода не лучше.
Звезда-полынь задела наши души
И выжгла напрочь наш с тобой мирок.

И срок отмерен - с пятки на носок,
Еще шажок, и Карфаген - разрушен,
И эпилогом падает на душу
Полынный смог. Прах отрясая с ног,

Обидой и виной себя не мучай. -
Таков расклад, судьба-злодейка, случай.
Но прежде чем шагнуть через порог,

Замедли шаг и до конца дослушай:
Звезда-полынь спалила наши души
И в вышних не зачли нам наш урок.


***

Вымерзаю насквозь, оттого, что такая погода.
От того, что мы врозь, оттого, что все время метет. -
Время года - зима - очень долгое время года.
И под камень лежачий вода не течет, ибо - лед.

Вымерзаю насквозь, до костей, до дрожащего звона,
Заунывного стона истошного ветра в трубе.
До нижайшего "до", до предсмертного обертона, -
Звука лопнувших струн, до бездонной тоски по тебе.


***

12 ИЮНЯ

И я напьюсь - в дымину, до упора,
До проблесков реальности иной. -
Мне в день национального позора
Положен мой законный выходной.


***

Кому угодно, но не Вам,
Отдам свои рододендроны.
Еще не кончились патроны
И гордо реет мой вандамм.

Кому угодно, но не Вам,
Раздам свои запасы сыра.
А не твори себе кумира
И не ходи по головам.

Кому угодно, но не Вам,
Известно что, известно сколько.
Скрипит, как загнанная, койка.
И грош цена моим словам.


***

Выкурю натощак сигарету,
Сделается немедленно в кайф,
Вспомнится почему-то лето,
Держит, не отпускает.
Где же ты, где ты, лето?
Лето курортного цвета.
Панамка, шорты, штиблеты,
Поблескивают монеты
В фонтане...
Где же ты? -
Где-то...
Вылезу из теплой кровати.
На кухне поставлю чайник.
Глянусь в зеркало - "здрасте"
Сделается, как-то, печально.
Надо же! что за рожа!
Помятая, не ухожена.
Скорее больше похожа на
Рыло (небось от вина)
Похмельное, с бодуна.
Пойду покурю в сортире,
Подумаю о бренности жизни,
О Маяковском - лирик,
Погрязший в проклятом изме.
Вернусь на кухню. Чайник
Выключу закипевший.
В зеркало гляну нечаянно,
Надо же! Чисто леший.
Выпью чайку с ватрушкой,
С парочкой бутербродов.
Прогноз погоды дослушаю
И выдвинусь на работу.
Ехать и задаваться
Вопросом одним, ребята:
Так ли должно начинаться
Утро аристократа?


***

РЕЧЬ В ЗАЩИТУ ТРОГЛОДИТА

жизнь выше литературы
Дмитрий Быков


В каждом мужчине должен быть троглодит,
Неандерталец, предок в тигровой шкуре.
Эта зверюга в каждом из нас сидит.
И это именно так. Это так, в натуре.

В каждом мужчине должен сидеть самец,
Готовый любую самку поставить раком.
Способный впендюрить, вздрючить, вложить конец.
И это круче чем Блок и два Пастернака.

В каждом мужчине, истинно так, друзья! -
Древний инстинкт, неудержимый в рамках. -
Истинно! как и то, что живет змея
В каждой из дам, и в ней же прячется самка.

Кто не согласен - ладно, пускай трындит.
Мало ли в чем проблема и в чем причина.
В каждом мужчине прячется троглодит,
Если, конечно, правильный он мужчина.


***

мало мама мыла раму
вот и наказали маму
поперек опасной бритвой -
по рукам-венякам -
кто сказал, что волки сыты? -
дверь открыта, веллкам.
ночь темна, война под боком.
что ж ты мать-перемать
не подохни раньше срока -
рвань-тряпье - бинтовать
вас-ист-дас? - такое дело -
мама раму проглядела
шишел-мышел, вышел срок
нажимаем на курок
потолок измазан серым
на потеху изуверам
поперек визгливой скрипкой
кулаком по стеклу
жил с гримасой, сдох с улыбкой
вон он бля на полу
некроплазма в вязкой жиже
подходи взгляни поближе
натюрморт в оконной раме
душно что-то вечерами



***

Когда, прохладу ощущая кожей,
ты выйдешь майской ночью насладиться.
В такой вот миг таинственный прохожий
окажется коварным проходимцем.

Он вежливо попросит сигарету,
Небрежный жест.
И все.
Кирдык поэту.


***

Отпускает плавно, постепенно
Ледяная смертная тоска.
Было нестерпимо, стало скверно.
Значит поживем еще пока.