Глеб Горбатов. Стихи, февраль-март 2000.

Глеб Горбатов, стихи, февраль-март 2000.

(c) Copyright by Gleb Gorbatov, 2:5015/93.9@fidonet.org
Глеб Горбатов, новые стихи(февраль-март 2000-го). Взято из эхоконференции ОВЕС.РАСТЕТ
Оглавление


"Под тень клоунады в июльский апрель..."
Весеннее. Жизнеутверждающее
"с с с р..."
"Вставай, страна огромная..."
"Любил на стол поставить раком..."
"Пускай не Пушкин ты..."
"Ты веришь ли в бессмертие пророчеств?.."
"Не потянешь судьбу за рукав..."

"Товарищ, надень комсомольский значок..."
"Мне нужна православная Родина..."
"Целуйся с вонью проблевавшейся Джоконды..."
Азбука
"Вы шли и удлиняли тонкой тенью..."
"Я не пропагандист вовсе, я биоразведчик..."
"Дэнь-дэнь. Джуди первый раз едет в трамвае..."
Белочка и Гагарин
Капель капель

Капель купель
"Ах, ты такая взъерошная..."
"Вы так юны своей печалью..."
"В шею вгрызайтесь Тортилло!.."
"Озарение ярко, безумно..."

*** Под тень клоунады в июльский апрель Слились под цирковною сводой В замшелых пальто износители тел, Макая о воду зародыш. Гнусавые вопли и ход невпопад К картинкам из масла по фальши, И свечка сгорает, пустив наугад Дымок из сверкающей чаши. Дитя захлебнулось - налейте воды В поту задохнувшейся матери. Пальто замолчали и нюхают дым, Наморщив усталые кратеры. Весеннее. Жизнеутверждающее И хочется падать в объятья Весне и мочиться в кровать, И девушке в бежевом платье Чудесную гадость сказать. И счастья как-будто с излишком, И полон рассолом стакан, И в чайнике с дребезгом крышки Последний издох таракан. *** с с с р с ф р ю я в штаны свои насру *** Вставай, страна огромная - Жиды едят скоромное! *** Любил на стол поставить раком Мой труп патологоанатом. *** Пускай не Пушкин ты, но кто же Опишет радость скотоложеств? *** Ты веришь ли в бессмертие пророчеств? И помнишь ли в тревоге наших дней, Как Ленин и простой чернорабочий Со знаменем шагали по стране? Как с горечью за близких и отвагой Отец и дед с оружием в руках За Родину и веру шли в атаку, За Сталина бросались на врага? То не титанов дерзких, не циклопов, Не грубых варваров стремительный набег, Но гордо встал на труп гнилой Европы Простой боец - советский человек. Молитесь, юноши, за спящего в граните, За вас он принял этот вечный сон. В сердцах своих пылающих храните Заветы ленинских и сталинских времен. *** Не потянешь судьбу за рукав, Не поставишь на сердце заплату - Защищая славянский анклав, Югославские гибли солдаты. Волчья стая немецких крестов Била бомбой, а дети из люлек К мертвым мамам в развалах домов Худосочные руки тянули. Я предвижу, так будет, клянусь: Станут веры и силы оплотом Белоруссия, Сербия, Русь В триединстве славянских народов. *** Товарищ, надень комсомольский значок. Ты слышишь, как танки грохочут у Бреста? Ты чувствуешь, пуля прошла под плечом Того, кто останется нам неизвестным? Товарищ, как ока зеницу храни Наш факел, зажженный от ленинской искры, Чтоб в поле священной народной войны Светить мировой революцией в лица! *** Мне нужна православная Родина В талом чае с весенних полей, В деревнях незнакомых и брошенных, Как тела позабытых вождей. Голос предков в кольчугах залатанных На капище сокрытых богов Над поволжскими слышу я хатами Меж слепительно чистых снегов. И вдыхая просторы Отечества, В каждом камешке русской земли Ощущаю ее изувеченность Черной костью по сырости глин. *** Целуйся с вонью проблевавшейся Джоконды, Губами чесночными пой в дула ружей, Жри, напивайся, рыгай натужно В застолье провинциального бомонда. Бросайся на пьяное грациозное насекомое, Спуманте лакающее, голое. Неизвестная она жена, баобаба тебе незнакомая. Прыгай на рояле багровой задницей. Здесь это любят, здесь это весьма оценят. Эй, крошка, иди на колени - Буду проникать в тебя пальцем я. Ну сблевни, сблевни мне зашиворот. Вот увидишь, крошка, тебе полегчает разом. Дай под платьицем пощупаю ливеры: Вдруг ты, сволочь такая, заразная. Громче музыку. Еще громче. Какое дерьмо нынче в моде? Врубай телевизор, центральный канал - Возбужусь на прогноз погоды. Ах, детка, не шевелись, лежи. Я поставлю на животе плевательницу. Закурю и скажу: "Так ведь писатель я. Бля буду, если не гениален. А по такому случаю, касайся моих гениталий И прочих частей тела. Без обид. Ты сама хотела." Азбука Очки и томик Кортасара в автобусе, А в сумке хозяйственной кусок мыла. Запоминайте, дети, слугу логоса, Интеллигента отечественного пошиба. А пьяный рабочий Василий, между прочим, Может и в морду дать, в Кортасара не вчитываясь. Как азбуку, дети, запомните прочно: Это и есть рабочая сила. А если силу эту приложить на дела благородные, Да и флаг дать в руки кровавый, красный, Да и повымести ею прочих уродов, Так сила будет революционная, рабоче-крестьянская. А что до Кортасара, так то известное дело: Шпионом он был против страны Савецкой. И жизнь свою скотскую приговорил к расстрелу (Но это не для ваших ушей детских). *** Вы шли и удлиняли тонкой тенью Аллею летних глаз адамантэ. Ночные полумесяцы с мечетей Кружили в мочках очень варьетэ. Зачем, к чему вы мне так бледны, Как-будто и в тоске и в минорэ? Дозвольте мне рассеять ваш молебен. Поговорим, пока сигаритэ? *** Я не пропагандист вовсе, я биоразведчик, Геногеолог чистой расы. Вот вы, товарищ, за мир на планете, А я - за сокращение биомассы. Вот вы, предположим, колбасу покупаете Или еще какой аппетитный каприз. А я не такой. Я, знаете ли, За здоровый человеческий каннибализм. *** Дэнь-дэнь. Джуди первый раз едет в трамвае. Ах, как хорошо Джуди в трамвае, когда рядом и папа и мама. Тинь-тинь. Даем сигнал на перекрестке опасном. У папы Вечновздроченный Член, у мамы настроение прекрасное. Ах-ах. "Иди в жопу", - бубнит папа извечную мантру. Папа трезвый. Мама с папой везут Джуди из кукольного театра. Грох-грох. Трамвай встал. Вскинула Джуди ручками-проволочками. Бедная Джуди! Тряпкой повешено тельце на гробик-иголочку. Белочка и Гагарин У белочки нагой семь крыльев взмах, Три Иордана с птичьего полета, Шесть месяцев во притче языцах, Нога в крупе червивого помета. На эполетах птичий первоклюй Означил звездочку проталую в пушнине, Косноязычно лижет почечуй И коловратом вертится в рябинах. Красноармеец бодрый как сироп Сорвал ромашку, в зуб ее толкая. В излете птиц сойдя в сосновый гроб, Лежала в плитах белочка нагая. Гагарин, помни белочкин гулаг, В орбитах ей махни своей перчатью, Прижми в нечаянно безлюдный полумрак И повали в невесие кроватей. Потомки вспомнят млечные пути, Увековечат белочку на флаге. Красноармейца тень ее простит, Рыдая над скелетом в саркофаге. Капель капель Капель апреля а капелла пела: Неспело, слепо капели стелла Стыла с усталым апреля телом. Капель купель Капель вялым овалам Ливии Вы ли вняли? Или ливнями Вы ли выли или вылили? Львы ли вы? И вы ли лилии? Вы ль купель оливы сливами Лили скальпель капель ливневых? *** Ах, ты такая взъерошная Дымным кольцом недоброшенным. Томными сладкими брошами Платье твое перекошено. Мне ли лобзать ожерелие Тонкой губы над постелями? Той ли помадой елейною Буду взлелеян я? Ты нестрога, но воздержана Ласки, целуем истерзанной. Тветь мне, румяная неженка: Может быть, дерзок я? Дай мне протезом поэзии В платьях твоих омагнезенных Талию рвать бесполезную, Может быть, ласковым лезвием. *** О, Лилия ликеров, - о, Creme de Violette! И. С. Вы так юны своей печалью. Отдайте мне свою печаль. В уединенном эрмитале Я вас светло бы обнимал. Не ждите лакомых алмазов, Каменьев, синью озерных, Но экзотической фантазой Могу вращать для вас миры. Над элиловостью заката Придумать звезден виолэт, В безатмосферные токкаты Кружить болид-кабриолэт. Под анальгиновые струи Лечить доверьте вашу боль, Дышать на ладонные струны Персейским ладаном Альголь. *** В шею вгрызайтесь Тортилло! В шею гоните Мортилло! В ноздри сморкайтесь Чортилло! - Что ел ты сегодня, Тортилло? - Кашку. - Что пил ты сегодня, Чортилло? - Промокашку. Изгрызены шеи Мортилло. Бумага рвет анус Чортилло. Рыдайте! Убило Тортилло, Убило Мортилло убиллом! *** Озарение ярко, безумно. Красных нитей дорога ясна В буреломе из белого шума, В дельта-хаосе белого сна. Раскачал мухомор абажура Светопад мириадов лучей, Лоб накрыл электрическим утром, Материнской руки горячей. Угасает мое альтер-эго В полудреме. Последний экстаз Ускользает по сонному снегу В озаренный неведомым час.