Саня Тихий. Сердце ангела не скроется в груди.

Саня Тихий, Сердце ангела не скроется в груди. рассказ.


(c) Copyright by Sanya Tihiy, 2:5079/39.39@fidonet.org

Сердце ангела не скроется в груди.

Сладостная сталь за мной иди
Сердце ангела не скроется в груди

Они гнали его. Гнали долго, визжа и улюлюкая, исходя потом от быстрого бега и слюной от предвкушения. Размахивая бейсбольными битами, обрезками труб, стальными прутьями, полицейскими дубинками, просто оторванными от забора палками. Они швыряли ему вслед камни, куски бетона, грязь и просто неприличные слова. Стая гиен, свора бешеных псов, группа хорошо одетых и интеллигентных на вид людей, и с ними их дети. Нет. Не очень маленькие, не младше 11-12 лет. Те, которые уже готовились войти во взрослую жизнь и сейчас в полной мере постигали один из ее аспектов.

Он бежал, иногда подпрыгивая и пытаясь взлететь, тогда было заметно, что одно крыло у него перебито, видно, удачно брошенным кем-то камнем. Он был белым, как стены больницы и от него исходило свечение. Погоня длилась довольно долго, и он устал. Боль в крыле и душевное потрясение отнюдь не придавали сил. Толпа же бегущих за ним, видимо, черпала силы из его усталости.

Небольшая провинность - вот что привело его сюда. Ма-а-аленькая ошибка в расчетах при работе со статистикой. Но ошибок не должно было быть. В такой работе как его, любая неточность приводила к жестоким последствиям. До него такое случалось два или три раза за всю вечность.

Одна из ошибок привела к сожжению двух городов посредством огненного дождя, другая - к почти полному затоплению земли. Допустившие эту оплошность были наказаны, они просто исчезли. Его не уничтожили, его просто сослали на землю и сейчас он пожинал плоды веры людей в бога и его небесное воинство.

Он опустился с небес на узкую пустынную улочку и пошел туда, откуда несся нестройный гул голосов. Он думал, что ему здесь окажут почет и окружат вниманием и любовью, все-таки он Ангел - пусть и падший. Про свое падение он распространяться не собирался. Зачем им знать, да и его будущий авторитет здесь это подпортит. Лучше придумать какую-нибудь сказку о том, что он чей-нибудь ангел-хранитель и по некоторым обстоятельствам не может вернуться на небо.

Занятый этими мыслями, он не заметил, как прошел улицу и попал на небольшую площадь, заполненную людьми. Все они стояли к нему спиной. Все они слушали человека в черном одеянии, стоявшего на возвышении.

"...но мы создали в нашем городе общество, основанное на уважении, терпимости и любви к ближнему своему. Ибо Бог есть любовь. И мы не потерпим у себя культуру, идущую из больших городов развращающую молодежь. Всех этих малолетних длинноволосых преступников, которые рядятся в одежды Дьявола, одурманивают свой мозг наркотиками и глумятся над христианскими ценностями. И я призываю вас..."

Тут он поперхнулся словами. Это выглядело довольно забавно. Человек, уверенный в себе, верящий в то, что он говорит, вдруг затыкается и хлопает глазами несмышленыша. Он увидел. Он видит то, что не видят другие. Что это? Кто это? Среднего роста и телосложения мужчина. Белый. Абсолютно голый (в раю одежда просто мешает наслаждаться райской жизнью хе-хе. Ну вы меня понимаете). И крылья. Видение? Мираж? Или святой отец чересчур увлекся кокаином? Когда днем пасешь паству, а вечером наподдаешь с мэром, надо же утром как-то себя взбадривать. Но нет. Это не мираж, абсолютно ясно. Это один из этих грязных вонючих панков видимо решил таким оригинальным образом поиздеватся над его проповедью.

Это же надо. Вырядится в Ангела Господня. Ну нет, ему это так даром не пройдет. И тут Святой отец услышал голос. Голос звучал у него в голове, он был глубоким, мягким, проникающим. Казалось, он заполнял все части тела, втекая в них подобно пару. В голосе звучала доброта, было совершенно ясно, что это голос Господа, ибо ни у кого не должно быть такого голоса, кроме Господа. Голос сказал: "О возлюбленейший из сынов моих. Ты неправ в своих рассужденииях, но неправ только по первому пункту. Это не момзер как ты подумал, а обыкновенный голас, изгнанный мной из благославенного края за провинность. Но то, что он должен получить по заслугам, это ты попал в самую точку. И я говорю тебе, сделай то, что ты должен сделать, порадуй своего Господа.

Произнеся эти слова, голос покинул его, а Святой отец увидел, что люди, стоящие перед ним ничего еще не заметили, видимо, прошло очень мало времени, пока он общался с Господом. И еще он увидел, что он должен сделать. Ангел все так же стоял за спинами людей, с интересом оглядываясь по сторонам и не подозревая, что ждет его в будущем, в очень близком будущем, таком близком, что можно было коснутся его рукой и ощутить смрад неизбежного.

Лицо у человека, стоящего на возвышении, вдруг изменилось. И сквозь него, на Ангела глянул сам Господь всего лишь на мгновение, глянул, усмехнулся и исчез.

Святой отец выкинул вперед палец, как бы стараясь пригвоздить того, кто вдруг стал так ненавистен и закричал.

- Вот он. Вот один из тех, кто нарушает покой нашего города. Смотрите на него, он пришел поиздеваться над нами. Поюродствовать над нашей верой.

И люди стоящие мгновение назад и внимающие его речи, эти слова, выпили до последней капли. Раз и только Ангел видел их спины, как тут же увидел лица, сотни лиц, пожилых, потасканных, лоснящихся достатком, молодых, женщин и детей, мужчин и старух. И все эти лица, словно мозаика сложились в одно, такое знакомое, знакомое и грозное и вся толпа усмехнулась ему этим лицом.

Они двинулись к нему, движением змеи скользящим и неуловимым, как движенье лавины, медленное но неумолимое.

Он понял, он повернулся и побежал, побежал зная, что бежать некуда и лучше бы остаться чтобы все поскорее закончилось. Но Страх был сильнее знания. Страх, двигал его ногами. Страх, заставил его забыть про крылья которые дали бы ему преимущество в этих тараканьих бегах. А когда он вспомнил, было поздно, умело брошенный камень перебил крыло и рот наполнился кровью с привкусом свинца.

Они погнали его сначала молча и вроде бы нехотя но постепенно входя в раж. И вот уже какой-то мальчишка засвистел, кто-то просто дико заорал и все подхватили и слились в этом сладостном экстазе по сравнению с которым оргазм это... это... это просто ничто. Они бежали за ним, вооружаясь по дороге, никому не хотелось прийти к десерту без ложки, а то, что десерт будет скоро, они знали, они видели это. Они видели, что шаг его уже не так ровен, что ему больно, что он стал спотыкаться на ровном месте, что... Они видели и они уже не торопились, хотелось продлить удовольствие, это самозабвенное удовольствие шакала трусящего за раненым олененком. Но он им не дал. Он попытался еще раз взлететь, подпрыгнул и приземлился как кот на четвереньки, проехался по асфальту на локтях и коленях, оставляя за собой красные полосы, на которых цветами белели лоскуты кожи.

Толпа накрыла его как плащ тело. Они были раздосадованы тем, что он упал и не дал им продлить погоню. Их злоба ударила его и оглушила, а потом ударили их атрибуты. Атрибут полицейского - дубина, атрибут порядочного гражданина - бейсбольная бита, атрибут не очень порядочного гражданина - стальной прут и палка выломанная из забора и атрибут ребенка - нога обутая в легкую сандалию.

Дубина с хрустом ломающая крылья, детская нога размазавшая губы по зубам и стальной прут который кто-то воткнул меж ребер и надсаживаясь всем телом вгонял внутрь. И вгонял не безуспешно.

Его разорвали. Разнесли по всей улице, вымарав в крови дома, дорогу и друг друга. И когда все разошлись по домам чистить перышки и пить кофе, над дорогой как снег порхали перья и лицевая часть черепа единственным оставшимся глазом взирала на небо со спокойствием, присущим только мертвым.

А через какое-то время, кто-то опять ошибется там наверху ведь от ошибок не застрахован никто и наше счастье, если это будет не Ангел Смерти.


Момзер (идиш) - ублюдок, упрямец, недостойный человек.
Голас (идиш) - изгнанник.

30.09.97